Jul. 22nd, 2016

comprachikos: (Default)
О гибели литературы, как вида искусства, говорят уже не первый год.
Причин тому много: и познавательная, и развлекательная, морально-нравственная роли, и даже роль убийцы свободного времени, переходят к другим носителям и видам контента. Обилие дешевых планшетов сильно проредило число читающих в метро. Побеждает более эффективное, целесообразное и адекватное моменту. Возможно, мы не только последнее или предпочледнее поколение, которое владеет письмом букв руками, но даже более вероятно, последнее поколение, способное оценить красоту слога, изящество стиля. Ведь чтобы быть в состоянии это оценить, нужно самому много читать, причем читать литературы, где оный стиль изящен. Времена нынче быстрые, и у людей просто не будет столько времени на чтение. Наслаждение чтением станет уделом достаточно узких групп с претензией на элитарность. Примерно как сейчас фехтование и умение держаться в седле в комплекте (по отдельности это менее рафинированные развлечения). Не будет много тех, кто способен воспринять - не будет и тех, кто захочет эти способности оттачивать и реализовывать... Самому не нравится, но что поделать, ара? Если не затачиваться на слог и стиль, на атрибуты текста как произведения искусства, то литература проигрывает всем медиа, включая газеты. Остальное быстрее, оперативнее, нагляднее, интереснее, ярче и т.п. С массовым пришествием нейротехнологий в индустрию контента и развлечении, книги будут забыты окончательно.

Но я о другом. Есть мнение, что это плохо, так как литература все таки воспитывала в людях нужные качества. А без нее мы станем аморальнее, грубее, злее и т.п. Это не обсуждается, как некий факт. Однако, все не совсем так. Начну изделаека. В этот трудно поверить, но это не только общее место в философии, но и вроде даже биологический факт (не вспомню кем выведенный и доказанный, увы): если объект не имеет названия, воспринимающий субъект его игнорирует. Если для нашего сознания чего-то не существуе, то мы отказываемся это воспринимать. А не существует потому, что у нас для этого объекта еще нет имени. Имени, как понятия, включающего в себя и знания об объекте: тип-вид-класс, а значит для нас это настолько неведомая хуйня, что воспринимать-то мы все воспринимаем, но обрабоку сознанием это проходит сильно "на халяву", а то и не проходит вообще. Волшебные сказки Ле Гуин с "называнием драконов по имени" - оно об этом. Если видишь нечто и понимаешь нечто, то значит ты можешь с ним взаимодействовать, у тебя для этого явления есть Имя и место в картине мира. А не понимаешь - так и не видишь. Аппарат восприятия не так настроен. Причем, это касается материальной реальности в том числе. Впрочем, говоря о восприятии даже материальных явлений, можно глубоко заблудиться в рассуждениях о том, что вообще ученые наблюдают, как измеряют, и так далее. Скажем, электромагнитные поля, конечно же, существуют. Но вполне вероятно, что это отражение каких-то иных событий, которые мы не фиксируем потому что даже не можем представить где и как они происходят. А как только зафиксируем и поймем, то тут же можем осознать, что мы всю свою жизнь все это "видели" каким-то чувством, но не фиксировали и не осмысливали. Рецепторов у нас с избытком, человек способен воспринимать один (!) фотон. И мощностей мозга может хватить, но пока что мы это не видим. Но в контексте литературы, речь идет о реальности социальной. Не менее реальной для всех нас, ведь социум нас всех держтит за генталии не хуже силы гравитации. А художественная литература эту реальность меняла.

Литература была основным инициатором и реализатором социальных изменений всю историю с момента своего возникновения. Художественная, с момента своего - тоже. Литература начинала говорить о социальных явлениях, которые на тот момент не были названы. Они существовали, но не будучи названные, игнорировались. Или же воспринимались как норма. Понятия о добре и зле очень изменчивы. Литература говорила об этих явлениях впервые, называла все по имени-роду-типу-классу, давала слова для обсуждения этого явления, и задавала ценностные рамки, представления о моральности-аморальности. Существовали ли компрачикосы (торговцы детьми и уродами) в Европе? Всенепременно. Рынок же был, пиплу в кайф посмотреть на калеку, который вытворяет смешные штуки под куполом цирка. А потом мой тезка Гюго донес до людей, что урод - он в общем-то тоже человек, со своими совсем неиллюзорными чувствами. И уроды как развлечение, сошли на нет. Или же, понятие детства. Ведь детей били смертным боем. Потому что маленьких тупых человеков нужно быстрее сделать взрослыми и приспособленными. А позже, на рубеже 19-20, вдруг классики заговорили о чувствах и переживаниях детей, проходящих такую психологическую мясорубку. И возникло понятие "детства", когда ребенка надо все таки беречь. Это все заслуга литературы, в первую очередь. Впрочем, живопись тоже участвовала. Кстати, пример искусства, уже ушедшего в прошлое, так как визуально, кино оказалось гораздо нагляднее и убедительнее в донесении смыслов.

Ну так вот. Литература это делала-делала, а теперь, похоже, смыслы для нее закончились. Ну нет тех идей и той публики, которой литература могла бы массово и корректно что-то донести. Существующие социальные проблемы, литературой уже не решаются. Она не может их решить и в силу наглядности, и в силу охвата. Следовательно, исчезает эволюционный смысл литературы. А что не способствует развитию, быстро идет "за борт" корабля истории. Прекрасное было искусство. Но, похоже, уже было. Кстати, уже двое из моих самых любимых современных писателей - В.Сорокин и М.Елизаров, несколько лет ничего не пишут. А уж они спинным мозгом чувствуют разные тренды.

Profile

comprachikos: (Default)
comprachikos

April 2017

S M T W T F S
      1
234 5678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 07:38 pm
Powered by Dreamwidth Studios